Интересное в мире мистики и эзотерики
+7(916)334-97-18

Один - скандинавский бог

В Одине запечатлен образ бога войны, но, в то же время, в нем видели образ бога мудрости, покровителя поэтов, скальдов. Этот бог очень противоречив, сложен, в противовес Тору, другому богу войны пантеона германских племен. В Торе виден образ простодушного силача, тогда как Один — мастер обмана и мистификации. 



Германские племена уже в Римский период обладали очень развитым пантеоном богов войны. Вполне очевидно, что когда-то был единый бог войны, который в дальнейшем сильно специализировался, породив сразу нескольких богов, ответственных за войну. Один оказался среди военных богов, в нем видят само стихийное начало битвы, ее случайность и безумие.



Бог бури


Наибольшую популярность Один получил у северогерманских племен. У других германцев соответствием этому богу стал Водан, тот же Токарев говорит об этом боге как о наиболее непонятном, сложном боге южногерманских племен. Религиозные представления древних германцев вполне очевидно соответствовали аграрным культам. 


Неизвестно, когда именно они начали поклоняться богам войны и когда именно Водан (Один) пришел на смену Тивазу, который почитался верховным богом войны до Одина. Однако римляне застали германские племена поклонявшиеся уже военным богам. 



Об аграрном культе, доминировавшем у германцев, сообщает тот факт, что они поклонялись аграрным богам: Бальдеру, Фрейре, Ньерде — богам плодородия. Тор в списке аграрных, сельскохозяйственных богов отвечал за молнию, гром и дождь. У южногерманских племен ему соответствовал Донар. 


Токарев сообщает, что Тор почитался больше простым населением, крестьянами, тогда как Один стал богом конунгов и их воинов. Хотя поначалу он, очевидно, исполнял вполне мирные функции, отвечая за бурю и вихрь. Таким образом, Один занимал четко отведенное ему место среди богов атмосферных явлений, пока у древних германцев не начали складываться племенные союзы и власть в них не перешла к конунгам, демонизировавшим функции многих богов, трансформировавших их в богов войны.



Война


Мифология северогерманских племен сообщает, что когда-то произошла война на небе между ванами и асами. В ней победу одержали асы, взявшие в заложники богов-ванов: Ньерду, Фрейру, Фрейю. Тодд Малькольм считает, что боги плодородия, — среди которых выше указанные боги-заложники, — почитались больше в низших слоях северогерманского населения, тогда как боги войны почитались среди воинов-аристократов. Ваны — более древняя группа богов, тогда как асы вместе с Одином не были столь древними и мудрыми. Но вполне очевидно, что в древности Одину также не откажешь. 


Понятно, что Один стал более «новым» богом под влиянием власти конунга, демонизировавшего его образ, который должен был устрашать всех вокруг, чтобы держать в повиновении других. Скорее всего, мифическая война между старыми богами, ванами, и более молодыми, асами, отобразила реальный ход возвышения власти конунга у древних германских племен. Вполне возможно, что в ней запечатлена некая религиозная реформа, как это произошло много позже на киевских горах, у восточных славян, с возвышением власти князя Владимира и его бога Перуна.



Бог войны


Возвышение Одина вместе с властью конунга сделало его верховным богом. Но в образе бога конунга он стал богом войны, ее несколько мистического начала, в виде ее первородного безумия, самой ее стихии. Тодд Малкольм сообщает, что люди в этом боге видели саму тщету войны, весь ее ужас. В нем ничего не напоминало об идеальном воине, исполненном отваги и благородства. Образ благородного воина был запечатлен в простодушном Торе. Один мог даровать как победу, так и поражение в сражении.


Особенно любопытны представления германцев, связанные с Вальхаллой — местом, куда попадают погибшие на поле боя воины. Именно Один отводит туда погибшего. Нет для воина лучшего, чем попасть в это царство мертвых, чтобы пировать вместе с другими такими же героями. 



Младшая Эдда сообщает, что павшие в бою становятся приемными сыновьями Одина и он размещает их в Вальхалле и Вингольве. Таких воинов называют уже эйнхериями. Но в этом загробном мире, как оказалось, ничего нового не происходит и не происходит вообще ничего. Там все абсолютно неизменно. Воины там также сражаются и воскресают вновь, чтобы дождаться Последней Великой Битвы, на которую пойдет сам Один.


У этого бога есть и соответствующие военные атрибуты: копье Гунгнир, не дающее промаха, и восьминогий конь Слейпнир. Его копье считается магическим символом и символом власти. В Вальхалле ему подчинены валькирии, которые распределяют по его приказу победы и поражения.



Бог мудрости и самопожертвования


Несмотря на всю воинственность образа Одина, он оказался еще и богом мудрости и самопожертвования. Свой глаз он потерял, отдав Мимиру, чтобы приобщиться к источнику мудрости. Исследователи видят в его стремлении к самопожертвованию элемент шаманской инициации, а поэтому и желание принимать шаманские знания. Мнение о том, что отдав правый глаз, связанный с левым логическим полушарием мозга, Один стремится стать ближе к первородной интуиции.


Весьма показательной в этом случае является его девятидневная жертва на дереве Иггдрасиль. Он пронзил себя копьем и повис на этом мировом древе ради познания мудрости рун. Само же мировое древо — это сам мировой порядок, его первобытная опора, что преобразует первородный хаос. 


В этой жертве Одина исследователи видят близость к шаманским ритуалам, а поэтому и самого Одина считают колдуном, шаманом, впадающим в транс во время исполнения особенных песнопений под звуки бубна. Иггдрасиль выступает тем, что в гностические времена называлось Древом Познания — от этого древа некогда вкусили Адам и Ева в Ветхом Завете, от этого же древа вкусил и Один.



Бог-странник, покровитель скальдов


Во времена раннего средневековья в скандинавских странах произошел какой-то процесс, заставивший местное население срываться с насиженного места и переплывать целые океаны в поисках новых земель с целью их захвата. Один также в эту пору становится покровителем странствий. 


Он часто изображается вечным странником, который никогда не остается на одном месте. Он странствует сопровождаемый волком и вороном, что называются «Память» и «Мысль». Он также становится покровителем торговли. О первом таком странствии викингов стало известно уже в конце восьмого века.


Мало того, Один стал покровителем скальдов, поэтов, слагавших свои стихи и прославлявших власть конунгов, его собратьев по оружию. Скальды не были просто поэтами, они не складывали песни о чем угодно, их стихосложение касалось, прежде всего, воинов, так как и сами скальды были выходцами из воинской аристократии. 


Поэтому Один покровительствовал далеко не всем поэтам, а только лишь той их избранной касте, что воспевали воинские подвиги короля и его доблестной дружины. Сам Один не может восприниматься как источник поэзии, так как мед поэзии он добыл, следуя коварному плану.



Бог хитрости и коварства


В своих сочинениях римский историк Тацит ставил Одина на один уровень с Меркурием. Очевидно, что в нем он видел черты провокатора, хитреца, присущие римскому Меркурию. Вероятно, что именно Один стал инициатором войны асов и ванов. Этому богу естественны черты коварства. Он — бог обмана и мистификаций. В то же время он стал мастером перевоплощений. 


Например, с медом поэзии он возвращается в Асгард в облике орла. По мнению Гуревича А.Я. могущество Одина проявляется как раз в мудрости, всеведении и хитрости, но никак не в физической силе. Культ физической силы воплотился, по мнению Гуревича, в благородном Торе. Именно поэтому многие свои победы Один добывает с помощью применения мистификаций, обмана и хитрости. Всеми этими качествами должен был обладать удачливый вождь племени, по мнению скандинавских воинов.



Бог-созидатель


В противовес разрушительному образу покровителя войны, Один был также богом с созидательным началом. У него даже была жена Фригг. Хотя исследователи в созидании Одина видят уже более позднее влияние христианства. Ведь время военной демократии требовало лишь захвата новых земель, чтобы воинская аристократия могла быть довольна добываемыми трофеями, могла жить в достатке. 


Созидание в этом боге, очевидно, проявилось уже под влиянием христианства. В Младшей Эдде Один предстает в виде тройного божества, имеющего иерархическую структуру: на нижнем уровне находится престол с конунгом, на среднем уровне располагается Равновысокий, а есть еще и третий уровень, на котором сидит Третий. 


В этом видится прямое влияние триединого христианского Бога. Мало того, согласно космологии Один принимает активное участие в развитии и в обустройстве Мидгарда. Он обнаруживает первых людей в лице Аска и Эмблю, вдыхает в них жизнь. «Они не дышали, в них не было духа… — сказано в Старшей Эдде — …дал Один дыханье, а Хеньер — дух, а Лодур — тепло…».



Один — древнейший король


В Одине, как и в других богах германского пантеона, часто видят древнейших королей, от которых ведут свое происхождение многие королевские роды. Такое видение предлагает уже Саксон Грамматик в своих «Деяниях датчан». Например, англосаксонские короли считали, что являются потомками великого короля Водана. 


От Одина вел свое происхождение датский королевский род Скьельдунгов, королевский род Вельсунгов также вел свое происхождение от этого бога. Но следует отметить, что мода на происхождение королевских родов могла появиться с позднейшим влиянием христианства. В этом случае достаточно вспомнить иерархическую структуру триединого позднего Одина, нижний уровень которого занимал именно конунг. 


Триединство Одина — элемент явного влияния христианства, а поэтому и мода на происхождение королевских родов мало что имела общего с языческим представлением об Одине.



Многоликий Один


За длительную историю древних германских племен Один претерпел многих изменений. За время эволюции, образ этого бога изменился практически до неузнаваемости, в него было добавлено много разных функций. В позднюю, скандинавскую эпоху этого бога, в Одине трудно было уже узнать первоначальный образ атмосферного явления ветра, вихря, бури. 


Возвышение власти конунгов и дальнейшее развитие языческой мифологии на базе представлений сформировавшейся воинской аристократии значительно демонизировали образ Одина, а также добавили ему функций верховного божества. Но вместе с тем этот бог оставался княжеским богом, богом воинской аристократии. Дальнейшее его изменение происходило под влиянием христианства, с носителями которого пришлось контактировать викингам и южногерманским племенным союзам.



Один самым естественным образом наиболее точно отображал образ самого удачливого конунга в представлениях воинов. Он не должен был быть идеальным богом, он должен был быть противоречивым, хитрым, коварным, в то же время мудрым. Он должен был уметь своевременно воспользоваться обманом, мистификацией. В этом божестве нет представлений о моральности, как и о добре и зле, как таковых. Одновременно, он умеет приносить себя в жертву. Высшей честью для любого воина является геройская гибель на поле боя за своих боевых товарищей. 


В этом случае павшего воина встречает сам Один и провожает его в Вальхаллу, а прочие идут в Хель. Именно в этом высшее добро Одина — высшим благом он полагает смерть за род, за братство. Трусость воина не должна была навредить родовому счастью, пятно трусости могло лечь на весь род и разрушить его первозданную душу, что в глазах древнегерманского воина было страшней смерти, так как этот воин всегда чувствовал поддержку рода, независимо от того чем был этот род: родовой общиной или воинским братством. 



Поэтому об идеях добра и зла в Одине можно говорить только применительно к роду, в его первобытном определении или же в его профессиональном объединении воинов.


Один был богом войны, самой ее сущности. Он не был богом только победы или только поражения — он был властен даровать победы и поражения. Его приказы по распределению исходов сражения выполнялись воинственными валькириями. В принципе, война оставалась самой сутью этого бога. 

Другие противоречивые его черты позволяли северогерманским родовым общинам жить в постоянном напряжении, что невозможно было бы при присвоении им каких-то моральных категорий. Это напряжение впоследствии привело в движение викингов, странствовавших в поисках новых земель, с целью их захвата и грабежа.


Возврат к списку